Верная музыка!

Я полагала, что случится что-то страшное. Либо в Михайловский театр позвонит террорист и скажет, что заложил бомбу. Либо — на входе потеряют мое приглашение. А может быть, Пако де Люсия просто не захочет сыграть для петербуржцев. Не бывает же так, чтобы мечта сбывалась?

Оказывается, бывает. И террористы не рискнули, и приглашение не потеряли, и мэтр мирового фламенко не отказался. И за весь концерт в зале, кажется, не зазвенел ни один мобильник — чего я тоже боялась.

Первое впечатление, прямо у входа в театр, - откуда у нас столько улыбающихся людей? Зал был заполнен до отказа счастливыми лицами — по-моему, у половины из них, как и у меня, сбылась мечта — услышать Пако де Люсию.

Сначала на сцену вышел директор Михайловского театра Владимир Кехман и поблагодарил попечителей театра, господ Олерского и Касьяненко, за этот концерт. Аплодисменты были сдержанными — зал берег силы для выхода музыканта.

И вот на сцене — Пако де Люсия. Зал взорвался овацией, а артист посмотрел на публику, как мне показалось, недоверчиво — мол, а вдруг они не поймут? И за-иг-рал.

На первой композиции, Mi nino curro, я еще могла о чем-то думать. Например, о том, как хорошо, что я не умею и никогда не училась играть на гитаре. После такого, если бы считала, что умею, пришлось бы пойти и со стыда утопиться в канале Грибоедова. Без медиатора, одними пальцами, извлекать такой каскад звуков — знаете, это фантастика. Не может один человек сотворить столько музыки.

А дальше на мысли не осталось ни секунды. Музыка сначала распахнула передо мной окно к морю — такому же бесконечному и глубокому, как фламенко. Даже показалось, что пахнет соснами у моря в жаркий день. Птицами взлетали руки гитариста, и птицами метались по сцене мягкие и низкие голоса певиц.

Потом осталась только музыка — та, которая берет за плечи, встряхивает и не отпускает до финальной ноты. Это не то фламенко, которое мы привыкли слышать, - красивое, мелодичное и выделанное в соответствии со вкусом публики. Дикая музыка с изломанным ритмом опустилась на головы слушателей и заставила слушать только себя.

Сам Пако де Люсия еще в середине восьмидесятых, на концерте в Москве, говорил: «Музыка фламенко - мой путь жизни, и это - корень моих чувств музыки… И вы должны понять, что жизнь цыгана - жизнь в анархии. В этом причина, почему путь музыки фламенко - путь без дисциплины. Мы не пробуем устроить организованный обмен мнениями, мы не идем в школу учиться фламенко. Мы только живем, и музыка - всюду в наших жизнях».

Кстати, в середине концерта поймала себя на мысли, что забываю дышать. Очень интересное ощущение.

Организаторы предпослали концерту эпиграф из Федерико Гарсиа Лорки:

Начинается
плач гитары.
Разбивается
чаша утра.
Начинается
плач гитары.
О, не жди от нее
молчанья,
не проси у нее
молчанья!

Неустанно
гитара плачет,
как вода по каналам - плачет,
как ветра над снегами - плачет,
не моли ее о молчанье!

Так плачет закат о рассвете,
так плачет стрела без цели,
так песок раскаленный плачет
о прохладной красе камелий.

А я добавлю, что перед внутренним взором распахивалась

Испания.
В матовом небе
светло и пустынно.
Усталые реки,
сухая и звонкая глина.

Вот что сыграл Пако де Люсия на этом концерте: ронденья Mi Nino Curro (эта композиция относится к стилю фанданго), солеа Antonia (название этого стиля происходит от слова "soledad" - одиночество. Солеa называют матерью и королевой всех песен), булериас El Tesorillo (этот стиль предоставляет исполнителю наибольшую свободу для творчества. В булериас умещаются все эмоции, которые способна испытывать человеческая душа. Это один из самых молодых стилей фламенко). Также были исполнены алегриа La Barrosa (название происходит от испанского слова "alegría" — радость), композиция Palenque, включающая в себя и румбу, и танго, произведение Zyryab, булериас El Tempul и румба Entre dos Aquas.

Практически постоянно на сцене были две певицы и перкуссионист. К последней композиции первого отделения на сцену вышли басист (пятиструнный бас, кстати), флейтист и второй гитарист. Атмосфера стала более привычной, но не менее впечатляющей. И все второе отделение — даже когда солировали другие музыканты — на сцене тоже царил Пако де Люсия. Непревзойденный Мастер. Чудо фламенко.

Кажется, петербуржская публика развеяла его недоверие. По крайней мере, уходил со сцены он с улыбкой — под грохот оваций. Зал аплодировал стоя — по-другому просто не смогли. И выражение лиц зрителей после концерта было, по большей части, слегка ошарашенным.

Впрочем, кое-кто остался недоволен. Так, профессионалы считали, что звук не выстроен, в партере слышно только дребезжание вместо музыки и половины нот не хватает. Мне, непрофессионалу, и оставшейся половины хватило с лихвой.